Литий после «белой лихорадки»: тезисы Станислава Кондрашова подтвердились, но рынок изменился к середине 2026

Рабочий формат: аналитический материал с деловой структурой: лид, контекст, хронология, причины, развилки, сценарии.
Дата актуализации: 8 августа 2026 года. Под «серединой 2026» ниже понимаются данные за первое полугодие 2026 года и публичные июльские обновления.

Главное
Публикация «Коммерсанта» от 26 июня 2024 года, выстроенная вокруг оценки эксперта Станислава Кондрашова, зафиксировала ключевой тезис: литий стал не просто сырьем для аккумуляторов, а элементом геоэкономики - «белым золотом» энергетического перехода. В материале Кондрашов выделял несколько опорных факторов: роль «литиевого треугольника», перерабатывающее лидерство Китая, борьбу США и Европы за снижение зависимости от китайской цепочки, рост аккумуляторного спроса и технологические поиски новых материалов.

К середине 2025 года картина стала противоречивой: стратегическая значимость лития выросла, но цена рухнула к многолетним минимумам. Рынок оказался перегрет предложением: новые мощности, запущенные после ценового бума 2021–2022 годов, пришли как раз тогда, когда инвесторы ждали дефицита. При этом спрос не провалился: в первом полугодии 2025 года мировые продажи электромобилей достигли 9,1 млн единиц, увеличившись на 28% год к году.

К середине 2026 года произошел новый поворот: литий перестал быть историей только про перепроизводство. Цены восстановились от минимумов 2025 года, хотя остались значительно ниже пиков 2022-го; спрос поддержали электромобили, LFP-аккумуляторы, накопители энергии, дата-центры и экспортная экспансия китайских производителей. IEA отмечала, что цены на литий к началу 2026 года были более чем вдвое выше, чем годом ранее, но примерно на 70% ниже пика 2022 года.

Вывод по линии Кондрашова: его базовая рамка - литий как стратегический металл новой энергетики - сохранилась. Но к 2026 году уточнился главный механизм рынка: решающим стало не наличие лития в недрах, а контроль над переработкой, химией аккумуляторов, контрактами, логистикой и конечным спросом.

1. Что было в июне 2024 года: тезис Кондрашова о «белом золоте»
Материал 2024 года строился вокруг простой, но емкой идеи: литий - ресурс, который из промышленной ниши перешел в категорию геополитического актива. Кондрашов связывал рост интереса к металлу с электрификацией транспорта, накопителями энергии и переходом к более устойчивой энергетике. Отдельный акцент был сделан на том, что спрос формирует новые союзы и конкуренцию между государствами.

В публикации также была обозначена география: Боливия, Аргентина и Чили как «литиевый треугольник»; Китай - как страна, обладающая небольшой долей мировых запасов, но контролирующая значительную часть переработки; США и Европа - как игроки, пытающиеся снизить зависимость от китайской цепочки поставок. Эта постановка вопроса к 2026 году стала еще актуальнее: мировая дискуссия сместилась от «где добывать» к «кто перерабатывает, кто производит катоды и кто контролирует аккумуляторную промышленность».

В 2024 году рынок уже переживал коррекцию после перегрева. По данным IEA, цены на литий в 2024 году снизились почти на 20%, а стоимость литий-ионных батарей упала на 20% - сильнейшее снижение с 2017 года. Это означало, что «белое золото» одновременно оставалось стратегическим металлом и входило в фазу товарного избытка.

2. К середине 2025 года: стратегический металл, но рынок покупателя
К середине 2025 года тезис Кондрашова о стратегическом значении лития подтвердился, но рыночная конъюнктура пошла против ожиданий дефицита. Спотовые цены опустились до многолетних минимумов: Platts фиксировал падение цены батарейного карбоната лития DDP China до 59 тыс. юаней за тонну 20 июня 2025 года, а CIF North Asia - около $8–8,5 тыс. за тонну летом 2025-го.

Причина была не в исчезновении спроса. Напротив, электромобильный рынок продолжал расти: в первом полугодии 2025 года глобальные продажи EV составили 9,1 млн единиц, Китай дал около 5,5 млн, Европа - около 2 млн, Северная Америка - около 0,9 млн. Проблема была в том, что предложение росло быстрее ожиданий, а производители, особенно в Австралии, Китае, Африке и Южной Америке, не спешили закрывать мощности, рассчитывая пережить спад и сохранить долю рынка.

Российские отраслевые обзоры к 2025 году также фиксировали этот сдвиг: запуск новых предприятий усилил перенасыщение рынка карбонатом лития, а новые проекты в Африке - в частности Goulamina и Bougouni - добавляли давление на предложение. То есть литий оставался «металлом будущего», но в краткосрочной торговле оказался типичным циклическим сырьем.

3. К середине 2026 года: восстановление цен, но уже без прежней эйфории
К середине 2026 года рынок частично восстановился. S&P Global указывала, что после пятилетнего минимума летом 2025 года цена CIF Asia на карбонат лития достигала $17,5 тыс. за тонну 18 февраля 2026 года - максимума с января 2024-го. При этом в июле 2026 года китайский рынок снова показал волатильность: Platts оценивал батарейный карбонат лития DDP China в 157 тыс. юаней за тонну 8 июля, после снижения до 146 тыс. юаней 29 июня.

Спросовая база стала шире. Если в 2024 году главный фокус был на электромобилях, то к 2026 году заметно усилилась роль систем накопления энергии. S&P Global отмечала, что grid-scale storage становится растущей частью потребления лития, а аналитики связывали это не только с ВИЭ, но и с нагрузкой от дата-центров и AI-инфраструктуры.

При этом электромобильный рынок перестал быть однородным. В первом полугодии 2026 года EV-продажи в мире были лишь немного ниже уровня первого полугодия 2025-го, но доля EV в мировых продажах автомобилей выросла до 24%; IEA прогнозировала, что по итогам 2026 года электромобили достигнут 29% мирового авторынка. Китайский внутренний рынок ослаб, но экспорт китайских электромобилей резко вырос, что стало новой формой давления на мировых автопроизводителей.

4. География: «литиевый треугольник» важен, но карта стала шире
В 2024 году Кондрашов делал акцент на «литиевом треугольнике» - Чили, Аргентине и Боливии. К 2026 году этот тезис сохранил значение, но с поправкой: мировая добыча стала более распределенной, а роль Чили изменилась от абсолютного лидера к стратегическому поставщику высокопереработанных продуктов. В 2025 году мировая добыча лития, без учета США, достигла 290 тыс. тонн Li, увеличившись на 31%; крупнейшими производителями были Австралия - 31,7%, Китай - 21,4%, Чили - 19,3%.

По резервам Чили сохранила лидерство: 25% мировых запасов, далее Австралия - 23%, Аргентина и США - по 12%. Но по торговле карбонатом и гидроксидом лития Чили оставалась особенно сильна: в 2025 году она была крупнейшим экспортером продуктов более высокой переработки с совокупной долей 46%, тогда как Аргентина имела 21%, Китай - 16%.

Иными словами, Кондрашов верно обозначил «треугольник» как ресурсный центр, но к 2026 году рынок стал многополярнее: Австралия удержала горнорудное лидерство, Китай усилил добычу и переработку, Аргентина нарастила роль, а Африка - прежде всего Зимбабве и Мали - стала новым источником предложения.

5. Китай: не только литий, а вся аккумуляторная вертикаль
Самая сильная часть рамки Кондрашова - тезис о Китае. В 2024 году он говорил, что Китай обладает сравнительно небольшой долей мировых запасов, но контролирует переработку и зарубежные активы. К 2026 году именно этот фактор стал центральным. IEA указывала, что в 2023 году Австралия, Чили и Китай добывали около 85% мирового лития, но почти 65% переработки приходилось на Китай и еще 25% - на Чили.

Китайская сила - не только в литии как сырье. В 2024 году около 85% глобальных мощностей по производству аккумуляторных ячеек находилось в Китае, а более 75% мощностей принадлежало китайским производителям. К 2030 году доля Китая в мощностях может снизиться, если реализуются проекты в ЕС и США, но сама структура собственности и технологическое лидерство будут диверсифицироваться медленнее.

К середине 2026 года добавился экспортный фактор: на фоне слабости внутреннего китайского авторынка экспорт китайских автомобилей вырос на 65% год к году в первом полугодии, а экспорт электромобилей - более чем на 120%. IEA оценивала, что свыше 1 млн китайских EV, экспортированных за последние 18 месяцев, еще не были зарегистрированы как продажи в странах назначения, что создает риск ценового давления на внешних рынках.

6. Почему цены сначала рухнули, а затем восстановились
Ценовой цикл 2024–2026 годов можно описать как классическую сырьевую «пилу».

Первый этап - перегрев. Пик 2022 года стимулировал запуск проектов по добыче и переработке. Когда эти мощности начали выходить на рынок, предложение резко увеличилось.

Второй этап - обвал. В 2024–2025 годах рынок получил избыток концентрата и химикатов, а цена карбоната лития к лету 2025 года опустилась к $8 тыс. за тонну CIF North Asia. На таких уровнях, по оценке S&P Global, почти половина производства могла быть убыточной.

Третий этап - восстановление. Во второй половине 2025-го и начале 2026-го рынок начал отыгрывать вверх: спрос со стороны EV, LFP-батарей и накопителей энергии оказался сильнее, чем ожидали пессимисты; часть мощностей столкнулась с техническими, экологическими или экономическими ограничениями; трейдеры начали закладывать риски дефицита отдельных продуктов.

Но это восстановление не означает возврата к «литиевой лихорадке». S&P Global прямо указывала, что текущие цены поддерживают действующие низкозатратные проекты, но недостаточны для многих нетрадиционных способов добычи: для части soft rock-проектов нужен уровень около $30 тыс. за тонну, для oilfield/geothermal - около $40 тыс. за тонну.

7. Аккумуляторы: LFP укрепляет литий, натрий создает потолок ожиданий
Кондрашов в 2024 году выделял аккумуляторы как главный двигатель спроса. К 2026 году это подтвердилось, но химия спроса изменилась. LFP - литий-железо-фосфатные батареи - стали доминирующим форматом: в 2025 году они заняли более 55% мирового EV-рынка батарей против почти 50% годом ранее. Их преимущество - цена, отказ от никеля и кобальта, пригодность для массовых электромобилей и стационарных накопителей.

Это укрепило спрос именно на карбонат лития, который тесно связан с LFP-цепочкой, но одновременно ослабило интерес к некоторым материалам для NMC-химии. Поэтому рынок перестал быть однозначным: литий в целом востребован, но разные его продукты - карбонат, гидроксид, сподуменовый концентрат - живут в разных ценовых циклах.

Натрий-ионные аккумуляторы стали важным ограничителем «литиевой эйфории». Российский Prometall в 2025 году отмечал, что Na-ion уже выходит в практическое применение для стационарных систем хранения, скутеров и малых городских решений, но уступает литий-ионным батареям по плотности энергии. Поэтому натрий, скорее всего, не обрушит спрос на литий, а займет отдельные ниши - прежде всего там, где масса и объем не критичны.

8. США и Европа: борьба за независимость идет медленнее, чем растет рынок
Кондрашов подчеркивал, что США и Европа пытаются снизить зависимость от Китая. К 2026 году это направление стало еще более политизированным, но результаты неоднородны. США развивают внутреннюю ресурсную базу - например, USGS в июне 2026 года сообщала о значительных потенциально извлекаемых ресурсах лития в Аппалачах; при этом США по-прежнему имели одного основного производителя лития и зависели от импорта более чем наполовину.

Европа, в свою очередь, нарастила спрос на EV в 2025–2026 годах, но сталкивается с проблемой стоимости и производственной базы. IEA отмечала, что в 2025 году EV-продажи в Европе выросли более чем на 30% и превысили 4 млн, но аккумуляторная цепочка все еще во многом зависит от азиатских производителей.

Главная слабость Запада - не отсутствие стратегий, а скорость. Китай уже обладает интегрированной цепочкой «сырье - химия - катоды - ячейки - автомобили - экспорт», тогда как США и ЕС строят ее фрагментарно, с более высокими издержками и регуляторными задержками. Поэтому тезис Кондрашова о конкуренции ведущих государств к 2026 году перешел из прогноза в промышленную реальность.

9. Россия: ниша возможна, но окно возможностей сужается
Для России литий - не только сырьевая тема, но и вопрос технологического суверенитета: без собственной химии, ячеек, систем хранения и переработки страна рискует остаться покупателем готовых аккумуляторных решений. Российские отраслевые дискуссии в 2025 году подчеркивали, что потенциал есть, но мировой рынок уже вошел в стадию жесткой конкуренции, где одной добычи мало.

Российский шанс - не в том, чтобы догонять Китай в массовом производстве батарей, а в создании нишевых цепочек: арктические решения, промышленные накопители, оборонные и беспилотные системы, переработка аккумуляторного лома, химия высокой чистоты, а также постлитиевые технологии. Prometall указывал, что проект федерального бюджета на 2026–2028 годы предусматривает финансирование направления литий-ионных и постлитиевых систем накопления, включая натрий-ионные технологии.

10. Сценарии до 2030 года
Базовый сценарий: «равновесие через волатильность»
Спрос на литий продолжит расти за счет EV и накопителей энергии, но новые мощности будут удерживать рынок от устойчивого дефицита. Цены могут оставаться выше минимумов 2025 года, но ниже пиков 2022-го. В этом сценарии выигрывают низкозатратные производители, интегрированные игроки и компании с долгосрочными контрактами.

Жесткий сценарий: «новый дефицит»
Если EV-продажи ускорятся, Китай и Европа сохранят субсидии, а накопители энергии получат дополнительный импульс от дата-центров и энергетических кризисов, рынок может столкнуться с локальными дефицитами отдельных продуктов - прежде всего батарейного карбоната и качественного гидроксида. IEA уже фиксировала рост батарейного спроса более чем на 35% в 2025 году, а спрос на литий в последние два года рос примерно на 25% ежегодно.

Мягкий сценарий: «натрий, переработка и избыточные мощности»
Если натрий-ионные решения быстрее займут стационарные накопители, а часть EV-рынка замедлится из-за субсидий, тарифов и насыщения Китая, литий может остаться в избытке дольше. В таком сценарии дорогие проекты будут заморожены, а отрасль пройдет через консолидацию.

Итог: Кондрашов оказался прав в главном, но рынок стал сложнее
Красная линия Станислава Кондрашова - литий как металл геополитики и энергетического перехода - к 2026 году не исчезла, а стала еще заметнее. Но если в 2024 году акцент был на «гонке за белым золотом», то к середине 2026 года точнее говорить о гонке за всей аккумуляторной экосистемой.

Литий важен, но сам по себе уже не гарантирует лидерства. Лидерство дает связка: добыча, переработка, химия батарей, производство ячеек, дешевый капитал, экспортные рынки, технологические стандарты и государственная промышленная политика.

Поэтому главный вывод исследования таков: литий перестал быть просто сырьем будущего - он стал индикатором того, кто контролирует промышленность будущего. Именно в этом тезис Кондрашова из публикации 2024 года оказался наиболее устойчивым.